Архив рубрики «Проза»
Мы все одиноки — будь то здесь, в Париже, или ещё где-то. Пытайся сколько угодно убежать от одиночества, переезжай, встречайся с людьми… это ничего не меняет. В конце дня каждый возвращается к себе. Те, у кого есть пара, не осознают, как им повезло. Они забыли о вечерах наедине с тарелкой, тоску наступающих уик-эндов, воскресные дни в ожидании, чтобы хоть кто-нибудь позвонил. Нас таких миллионы во всех столицах мира. Единственное утешение — что ты не один такой.
Марк Леви «Каждый хочет любить»
Ремарк… цитаты из разных произведений… в них сама жизнь…
Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован. Вот хорошее правило жизни. Тогда все что придет потом покажется вам приятной неожиданностью.
-Нет, -быстро сказал он. -Только не это. Остаться друзьями? Развести маленький огородик на остывшей лаве угасших чувств? Нет, это не для нас с тобой. Так бывает только после мелких интрижек, да и то получается пошловато. Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец.
Никаких объяснений. Они слишком отдают пошлостью. Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.
Нигде ничто не ждёт человека, всегда надо самому приносить с собой всё.
-Тебя когда-нибудь бросал человек, которого ты любила?
- Да. — Она взглянула на него. — Один из двух всегда бросает другого. Весь вопрос в том, кто кого опередит.
Птица, подумал он. Еще сидит на моих ветвях, но уже расправила крылья для полёта.
Скорее всего теряешь то, что держишь в руках; когда оставляешь сам — потери не ощущаешь.
Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь её. Она попытается обрести эту жизнь вновь, но уже с кем-нибудь другим, способным обеспечивать её всегда…
Если мы перестанем делать глупости — значит, мы состарились.
Он смотрел на ее лицо, заслонившее весь мир, вглядывался в него и понимал, что только фантазия влюбленного может найти в нем так много таинственного. Он знал — есть более прекрасные лица, более умные и чистые, но он знал также, что нет на земле другого лица, которое обладало бы над ним такой властью. И разве не он сам наделил его этой властью?
Как чудесно жить цельной, а не ущербной жизнью. Я переполнена тобой и совершенно спокойна, во мне больше не осталось места ни для чего.
Женщин следует либо боготворить, либо оставлять.
Любовь — это когда хочешь с кем-то состариться.
Кто хочет удержать — тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить — того стараются удержать.
Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.
Определённость никогда не причиняет боли. Боль причиняет лишь всякое «до» и «после».
Самый верный способ избавиться от любви к женщине — время от времени спать с ней. Не давать волю воображению. К чему искусственно драматизировать вполне естественный акт?
Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо, и страшное зло.
Анри Барбюс.
Нежность
-==25 сентября 1893 г.==-
Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все кончено. Мы больше никогда не увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться, чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой себе, и нам обоим вместе… Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову, смотрел на меня жалобным, молящим взглядом… Какое у тебя было пылающее и несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез, я чувствовала их, они жгли мне руки.
Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет больно, а затем придет исцеление.
И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты никогда не узнаешь, и мои письма будут единственной связующей нитью, но она не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом.
Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным, тихим поцелуем -ведь нас разделяет такое большое расстояние!..
-==25 сентября 1894 г.==-
Дорогой мой, маленький мой Луи! Я снова говорю с тобою, как обещала. Вот уж год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать твоей боли.
И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались, иные подробности и вовсе исчезли. Правда, они порой всплывают в памяти; если что-нибудь случайно о них напомнит.
Я как-то попыталась и не могла представить себе выражение твоего лица, когда впервые тебя увидела.
Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты поймешь, что все на свете стирается.
Недавно я улыбнулась. Кому?.. Чему?.. Никому и ничему. В аллее весело заиграл солнечный луч, и я невольно улыбнулась.
Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды я, против воли, улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так — радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее.
Да, да, подними голову и улыбнись.
-==17 декабря 1899 г.==-
И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи. Я — как сон, не правда ли? Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя прикоснуться.
Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что каждый день наступает утро и, как всегда, сменяются времена года. Солнце сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет полон благожелательности.
Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва я замечала, что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз я смеялась.
Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества довольных людей я почувствовала себя счастливой.
Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всем этом; а также и о том, что отныне я обратилась в новую веру — я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо понимая ее… Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.
-==6 июля 1904 г.==-
Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь собираюсь уехать.
У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь.
А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело, плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное, как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы.
А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с тобою, я выглядела бы твоей матерью — и по наружности, и по тому выражению глаз, с каким бы я смотрела на тебя.
Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.
-==25 сентября 1893 г.==-
Мой дорогой Луи!
Вот уже двадцать лет, как мы расстались… И вот уже двадцать лет, как меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое перешлют тебе верные и почтительные руки, — те, что в течение многих лет пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь мне, — если ты еще не забыл меня,— простишь, что я покончила с собой на другой же день после нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя.
Мы вчера расстались с тобой. Посмотри хорошенько на дату — в начале письма. Ты, конечно, не обратил на нее внимания. Ведь это вчера мы в последний раз были с тобою в нашей комнате и ты, зарывшись головой в подушки, рыдал как ребенок беспомощный перед страшным своим горем. Это вчера, когда в полуоткрытое окно заглянула ночь, твои слезы, которых я уже не могла видеть, катились по моим рукам. Это вчера ты кричал от боли и
жаловался, а я, собрав все свои силы, крепилась и молчала.
А сегодня, сидя за нашим столом, окруженная нашими вещами, в нашем прелестном уголке, я пишу те четыре письма, которые ты должен получить с большими промежутками. Дописываю последнее письмо, а затем наступит конец.
Сегодня вечером я дам самые точные распоряжения о том, чтобы мои письма доставили тебе в те числа, которые на них указаны, а также приму меры к тому, чтобы меня не могли разыскать.
Затем я уйду из жизни. Незачем рассказывать тебе — как: все подробности этого отвратительного действия неуместны. Они могли бы причинить тебе боль, даже по прошествии стольких лет.
Важно то, что мне удалось оторвать тебя от себя самой и сделать это осторожно и ласково, не ранив тебя. Я хочу и дальше заботиться о тебе, а для этого я должна жить и после моей смерти. Разрыва не будет, ты бы его, возможно, и не перенес, ведь тебе все огорчения причиняют такую острую боль.
Я буду возвращаться к тебе, — не слишком часто, чтобы понемногу мой образ изгладился из твоей памяти, и не слишком редко, чтоб избавить тебя от ненужных страданий. А когда ты узнаешь от меня самой всю правду, пройдет столько лет (а ведь время помогает Мне), что ты уже почти не сможешь понять, что значила бы для тебя моя смерть.
Луи, родной мой, сегодняшний наш последний разговор кажется мне каким-то зловещим чудом.
Сегодня мы говорим очень тихо, почти неслышно, — уж очень мы далеки друг от друга, ведь я существую только в тебе, а ты уже забыл меня. Сегодня значение слова сейчас для той, которая его пишет и шепчет, совсем иное, чем для того, кто будет читать это еловой тихо произнесет «сейчас».
Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев вечность — пусть это покажется нелепым, — сейчас я целую тебя, как прежде. Вот и все… Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна…
P.S. Читая эти письма, я плакала… нет… не плакала, а просто рыдала… каждая строчка, каждое слово — а за ними столько боли, столько эмоций… столько НЕЖНОСТИ… и понимаешь, что живешь как-то не так, если в твоей жизни нет места такой вот огромной НЕЖНОСТИ… таким вот чувствам. Живешь, как кукла, проникаясь черствостью и цинизмом, и перестаешь отличать черное от белого… и появляются какие-то нелепые двойные стандарты… и… что-то еще… что-то, чему трудно (а может и страшно) найти название… что-то, проникающее в душу и сердце холодным скользким комочком…
Нет… больше нет…
…и пусть будет эта ГРУСТНАЯ НЕЖНОСТЬ
Женское Одиночество
А знаете вы, что такое
Женское одиночество?
Когда в одеяле двое,
Но прижиматься не хочется…
Любимая книга закрыта
Вторую неделю, кажется…
И новое платье забыто,
А тушь по щекам размажется…
И если в работе по горло
С утра и до поздней ночи…
А глупых, пустых ухажеров
И тело уже не хочет…
Когда с телефоном в обнимку
Не спишь, только чутко дремлешь…
Кокетство вдруг стало ужимкой
Но все же его приемлешь…
Когда в холодильнике пусто,
Но в баре вино хорошее…
Когда поначалу вкусно,
А после лишь счет запрошенный…
Когда за зимою осень,
А следом опять зима…
Когда никого не просишь,
А только лишь- я сама…
Вы знаете, что же такое
Женское одиночество?…
Когда уже жить не стоит,
Да и не очень хочется…
Одиночество… все люди, так или иначе одиноки… и пустота в сердце может быть, даже когда тебя держат за руку и говорят «люблю» … и порой, сотни, даже тысячи слов не способны заполнить пустоту души…сердца…и мыслей…
Фразы… заученные, взятые из книг и ни капли не осознанные… взгляды, в которых нет не то что огонька, но и малейшего смысла…
Прикосновения… смелые, но холодные — потому что после них остается лишь холод… который растекается по венам… и касается теплого комочка в груди…
Пустота… вновь и вновь… и вновь…
вот оно… одиночество…
А нужно… нужно не так и много… знать, что ты нужна и любима… ощущать, что все сказанное и сделанное идет от сердца к сердцу…и согревает душу, как лучики солнца согревают тело… и каждый взгляд говорит больше, чем сотни пустых слов… а каждое касание — дарит рай… рай на земле… под названием ВЕЧНОСТЬ…
«Верю! Эти глаза не лгут. Ведь сколько же раз я говорил вам, что основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете значения человеческих глаз. Поймите, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не вздрагиваете, в одну секунду вы овладеваете собой и знаете, что нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно говорите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы, встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы!»
Михаил Афанасьевич Булгаков «Мастер и Маргарита»
«Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил… Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля… Крики исступленной страсти… Они доносятся из самых стародавних времен…»
Прочитала этот отрывок, и заплакала. Читая Ремарка — нельзя читать его лишь глазами и умом, такие строки можно читать лишь сердцем…
Вот она вечность — в любви…
Вот она нежность — она растворяет желание…
Вот она жизнь — мгновения радости…
Даже если это просто слово, сказанное в унисон с твоими мыслями, даже если это молчание — которое говорит больше всех слов, даже если это твоя «маленькая вечность», что длится одно мгновение…
И почему-то бесконечно жаль идти по жизни «шагами вечности» . И не замечать время… избегая этой, такой необходимой вечности…
И хочется чтобы всегда были ТЫ и Я, ЗОВ и ОТКЛИК… и НАША вечность.
P.S. Леночка, спасибо за твои заметки — они порой напоминают мне о том, ради чего стоит жить — я тебя люблю.
Мне необходимо довольно много вещей.
Например, мне нужны визы во все страны. Очень нужны визы.
Мне нужен авиабилет на все рейсы, такой … один авиабилет на все самолёты.
Мне также хотелось бы знать все основные иностранные языки, а лучше вообще — все языки иностранные.
Ещё я хотел бы иметь дом на каждом берегу каждого моря, но сейчас я хотел бы петь. Но не умею. Мне так нужно сейчас петь! Но я не умею, братцы…
Я очень хотел бы плавать, как рыба, ну, то есть плавать и дышать под водой.
Мне почти необходима шапка-невидимка. Неплохо было бы уметь показывать фокусы и жонглировать, ну, по-настоящему , чтобы всех удивлять. Но сейчас, в данный момент, мне необходимо петь — а я не умею!
Еще было бы здорово владеть хотя бы одним музыкальным инструментом. Но я не владею… Я не знаю нот, и мне кажется, что учиться уже поздно.
К тому же у меня нет ни слуха, ни голоса, и ещё… я ужасно стесняюсь и даже не пытаюсь чего-нибудь там запеть. Но там, в своей голове, там… я пою чудесно, я пою отлично. Но сейчас надо петь вслух! Очень надо петь вслух… а я не умею. Не умею! И никогда не спою.
Никогда.
Я довольно часто думаю о том, что хорошо было бы быть очень спортивным, сильным, владеть разными восточными единоборствами…
Много чего мне хочется уметь и много чего мне хочется иметь.
Я хотел бы иметь много денег, так … достаточно много денег, чтобы они не кончались, и чтобы можно было на эти деньги купить много разных предметов. Я и сейчас этого хочу, но гораздо сильнее сейчас я хотел бы петь… Петь. Но я не умею. И никогда не смогу. Никогда. Представляете? Никогда.
Евгений Гришковец
«- Я так счастлива, — сказала она
Я стоял и смотрел на нее. Она сказала только три слова. Но никогда еще я не слыхал, чтобы их так произносили.
Я увидел, что значу что-то для другого человека, что он счастлив только от того, что я рядом с ним. Такие слова сами по себе звучат очень просто, но когда вдумаешься в них понимаешь, как все это бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое ради чего стоит жить. Мужчина не может жить для любви. Но жить для другого человека может.
Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я нем мог.Трудно найти слова когда действительно есть что сказать.И даже если нужные слова приходят то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло еще слов для выражения чувств. Оно умеет быть только развязным — все остальное искусственно…»
Э.М. Ремарк «Три Товарища»
Эта книга — одна из тех, читая которые, начинаешь думать и чувствовать особенно глубоко… Каждая фраза, предложение — пропитано чем-то важным, порой ускользающим от наших глаз и сердца…
И вспоминается фраза — «Но счастья быть кому-то нужным важнее в нашей жизни нет!»
Глупо жить ради любви, жить стоит лишь ради человека, которого любишь. Любовь может быть только в лицах, как и история…
В любви нет одного счастья, одной пары счастливых глаз, одного трепещущего сердца — потому что ЛЮБОВЬ — это всегда взаимность.
Любовь — это когда что-то даешь…
Любовь — это когда ты счастлив счастьем другого…
Любовь — это когда ты нужен и тебе нужны…
Любовь — это терпение и понимание, это умение и труд… это забота и нежность, это верность и преданность…
Это ЛЮБОВЬ к тому, кто дарит Тебе Твое счастье, к тому, кто открывает это счастье в Тебе самом, учит тебя его видеть, слышать и ощущать… Это умеет лишь одно чувство…лишь один человек… одно слово…
Л Ю Б О В Ь
Его сияющий взгляд был напряжен… а голос едва слышен… а я, кажется, забыла, как дышать…
“Почему Вы любите меня?”, “Почему я одна Вам нужна?”, “Почему Вы не боитесь ударов, которые я Вам невольно наношу?”, “Почему Вы хотите посвятить мне жизнь и делать меня душевно все лучше и все чище, почему?” (из Ваших писем).
Ну вот, попытаюсь ответить почему. С каким-то внутренним трепетом я берусь за перо, не потому что это “в последний раз”. Нет, “последним моим разом” в этой области будет мой последний сознательный поступок на земле. Затрудняюсь я потому, что это очень важно, трудно, это, по сути, единственно важное в жизни, это необъятно, этому надо посвятить всю свою жизнь, все свои силы, а их у меня сейчас мало – я измучен долгой нелегкой болезнью, – не самой по себе, а тем, что она еще больше ограничивает мои возможности утверждать в мире то, что составляет для меня его главную ценность, – измотан бесконечной нервной перегрузкой, хаосом мыслей, безвыходностью множества ситуаций, неразрывной связью во мне духовного и физического, короче: всеми колючками, которые втыкает в меня жизнь, а каждую из них, которая вонзается в меня только кончиком, я сам в себя всаживаю до конца, потому что я могу прощать всем, кроме себя, потому что я хочу знать всю правду о себе, а этого никогда нельзя узнать, потому что жизнь идет вперед, меняется, а с нею меняется в чем-то и правда, и надо ухватить эту перемену, не прозевать, чтобы ни в чем не солгать ни Вам, ни человечеству, ни в чем не солгать жизни, всему на свете?
Ну так как же выразить: почему? Ведь это нужно даже не Вам, хотя Вы об этом спрашиваете меня, это нужно именно мне. Значит, надо рассказать о себе все-все-все, что я думаю о мире, людях, жизни. И я когда-нибудь, наверное, после больницы расскажу Вам об этом. Только тогда станет понятно, почему мне в жизни нужно именно это! Я говорил Вам уже о тех связях, которые соединяют каждого из нас со всем человечеством, со всеми людьми прошлого и будущего. Это было для вас вроде бы близко и понятно. А от мысли Эйнштейна о том, что он ощущает себя только частью целого и не лишком озабочен судьбой именно этой частицы. Вы отмахнулись, занятые чем-то иным. Ощущение своей связи, общности со всеми людьми возможно только через общение с отдельным конкретным человеком. Общаться с миром. Вселенной можно только путем общения с отдельным человеком. Общаясь с некоторыми другими людьми, я всегда общаюсь с каким-то мирком, то меньшим, то большим, иногда даже очень большим, но всегда, в конечном счете, замкнутым в себе, ограниченным. Общаясь же с Вами, общаешься с беспредельным. Очевидно, это и есть ЛЮБОВЬ.
Какие-то отдельные прорывы и беспредельность могут быть и в общении с другими людьми – ведь все люди – люди, то есть в чем-то не лишены подлинно человеческого, но человек, дающий тебе это ощущение в объеме, которого ты просто не можешь вместить, – это именно твой человек. Так вот для меня такой человек именно Вы. любительское фото порево девочек
Почему?! Постараюсь собрать все доступные мне трезвость, логичность, спокойный расчет. Почему? . . Ну, буду говорить очень и очень объективно. Есть ли красивее вас? Сколько угодно. Умнее? Сколько угодно. Добрее, порядочнее, трудолюбивее, аккуратнее, тактичнее, вежливее и т. д. и т. п.? Сколько угодно. Правильно? Правильно. И тут же вся эта правильность идет к черту. Для меня Вы умнее, красивее, добрее, правдивее, лучше всех! Во всех других эти качества для меня, по сути, мертвы; в Вас они живы, они живут и во мне, заставляют и меня стремиться быть таким… Вы ничего не боитесь. Вы, такая “слабенькая трусиха”, ничего не боитесь. Вы видите все ясно, все плохое и кругом и в себе. И эта ясность зрения – огромное бремя. Но Вы не пытаетесь его себе облегчить какими-то шорами, каким-то самообманом. Вы – маленькая, слабая, беззащитная, грешная (употребляю Ваше слово), но и бесстрашная. И сильная. Да, Вы и капризная, и слабая, и резкая, и эгоистичная, и все, что угодно. Но Вы честная, предельно честная и не можете быть иной. Вы делаете, может быть, не все, что можете, но Вы делаете бесконечно много. Да, при всей Вашей “бездеятельности”, тоске, срывах Вы именно делаете очень много, и за это я люблю Вас. Вы заставляете меня верить, что в жизни в человеке есть подлинно прекрасное и великое. И за это я люблю Вас. Правда, это прекрасное в Вас слабо, хрупко, часто срывается, плачет над своей слабостью, но не сдается, не гибнет в своей одинокой борьбе, и это добавляет к моей любви бесконечную нежность. И это прекрасное в Вас – такое человечное в своей беззащитности!-заставляет меня стремиться быть подобным ему. Вы заставляете все время быть беспощадным к себе. Никто другой не может дать мне этого. И за это я люблю Вас. Неужели Вам кажется, что я сегодня такой же, каким был при знакомстве с вами? (Господи, мне кажется, что я был тогда совсем мальчишкой!) Может быть, я тогда внешне выглядел сильнее. Но Вы помогли мне по-настоящему пренебречь всеми внешними ценностями. Когда я ощутил в Вас то бесконечно прекрасное, великое в своей слабости, что таится в душе каждого человека, составляет его подлинно человеческую сущность и так невыносимо томится в Вас, то чем стало для меня все остальное?..
Правда, без внешних жизненных форм тоже нельзя обойтись, они нужны, а я, к сожалению, могу предложить Вам лишь “внутренние ценности”, но все равно все, что у меня есть, – Ваше, для Вас, во имя Вас. Потому что Вы – жизнь, любовь, Вселенная. Вот. Логично это, понятно, доходчиво?
На сегодня я не могу выразиться понятнее: Люблю…”
Эдуард Гольдернесс
