Архив рубрики «Стихи»
***
Перестань намекать на постель -
Ведь проблем не решают объятьем.
Я сегодня надену Шанель –
Буду в маленьком черном платье.
Хватит «гнать» романтичную чушь.
Видишь, лед уже в виски растаял?
Ах, какая нестойкая тушь…
Только плакать у нас – против правил.
Где ты ангелов видел с тату?
С интеллектом таким аморальным?
Так старался, а выбрал не ту…
Что ж бывает… не все идеальны.
Шпилька – больше, чем просто каблук…
Это высь! И стремление к звездам!..
И давай обойдемся без рук,
Ведь – увы – приручать меня поздно…
Лучше битва, чем мир взаперти.
Это тайна всех маленьких женщин:
Из двух зол, что стоят на пути,
Выбрать то, что покажется меньшим.
Стоп! – не чокаясь, выпьем до дна
За любовь! / а сквозь зубы «Проклятье!»…/
Беззащитна. И этим сильна.
В этом маленьком черном платье…
Был месяц март, суббота, пятый час…
Пути Господни неисповедимы…
Шла Женщина, которую не ждут,
По липовой аллее… дальше… дальше…
– Ах, если бы случилось всё пораньше!
– Погода изменилась бы, маршрут…
– И где чёрт носит правильных мужчин? –
Два ангела шептались меж собою.
– Весну б сейчас… и встречу Ей подстроить…
– И что это Господь опять молчит?
В карманах удлиненного пальто
Та женщина, меж тем, ладони грея,
Всё шла и шла по липовой аллее
С печальной мыслью: «Кажется, ничто
Не в силах изменить мою судьбу!»
Потом она к щекам прижала руки
И, то ли по привычке, то ль от скуки,
Направо повернула на тропу.
Был месяц март, суббота, пятый час.
Совсем недалеко по переулку
Брёл к парку на вечернюю прогулку
Мужчина – внеурочно в этот раз.
С ним рядом вислоухий спаниель
Кругами бегал с радостью собачьей,
А воздух становился всё прозрачней,
Казалось, даже слышится капель.
Проталины минуя на снегу,
Пёс замер неожиданно пред лужей -
Участок парка был совсем запружен!
Всевышний улыбнулся и вздохнул…
Два ангела молились, не дыша,
В волнении шептали: «Ну, смелее!»
Мужчина развернулся на аллее
И… вправо на тропинку сделал шаг…
***
Мужчина был серьёзен, молчалив,
Прищурившись от солнечного света,
Он ждал весну по крохотным приметам:
По пухлым почкам и осанкам ив,
Сырым ботинкам, мокнущим следам,
По небу, что ему казалось выше,
По танцам голубей на скате крыши,
И блеску глаз спешащих мимо дам.
По мягкости оттаявшей тропы,
Какому-то особенному чувству,
Что заставляло веровать в безумства
И броско выделяться из толпы.
Предчувствие внезапных перемен
Тревожило. Надев на пса ошейник,
И с грустной мыслью – скоро понедельник –
Он вырвался из плена старых стен.
А вот и парк – безлюден, гол и пуст.
Залаял пёс, рванул тропинкой вправо
За одиноко шедшей стройной дамой.
– Сударыня, не бойтесь! Он же трус…
– Да я и не боюсь, а пёс Ваш мил.
Люблю ушастых рыжих спаниелей!
Весна идёт… Вы любите апрели?
И старый парк дыханье затаил…
***
Был месяц март, один из первых дней,
Когда, весны почувствовав дыханье,
Всё замерло в тревожном ожиданье
В голубизне и сумраке теней.
Забытый всеми нами старый парк,
Как нищенка в тряпье – обносках снега –
Не восхищал пушистой боле негой,
А лишь грустил – не защищён и наг.
Когда в него легко вошла она,
То ветер раскачал деревьев ветви,
Как старые несмазанные петли…
Вспорхнувшая пугливо тишина
Под каблучками хрустнула ледком
И эхом разнеслась по закоулкам:
– Весна! Весна! – меж лип светло и гулко
Звенела тишина…
Судьбой влеком
/что, впрочем, он пока ещё не знал/,
С собакой вслед за ней вошёл мужчина,
И ожил парк, казалось, беспричинно.
Луч солнца, отражаясь от зеркал
Ещё замерших луж, скользнул правей,
Учуяв что-то «Рыжий» сделал стойку,
Восторженно повизгивая, бойко
Рванул вослед вдоль парковых аллей,
Чем вызвал чуть испуганное: «Ах!»
У женщины с глазами цвета неба…
Пусть кто-то скажет: байки, дескать, небыль,
Но хочется же сказок, хоть в стихах.
А если не мечтатель ты – не верь!
Но долго по оттаявшей дорожке,
Где шаг прервали дамские сапожки,
Кругами бегал рыжий спаниель…
Полонина Ирина
А вы верите в сказки?
***
Я… свяжу тебе жизнь…
Из пушистых мохеровых ниток…
Я… свяжу тебе жизнь…
Не солгу ни единой петли…
Я… свяжу тебе жизнь…
Где… узором по полю молитвы…
Пожелания счастья…
В лучах… настоящей любви…
Я… свяжу тебе жизнь…
Из веселой меланжевой пряжи…
Я… свяжу тебе жизнь…
И потом… от души подарю…
Где… я нитки беру?
Никому… никогда… не признаюсь…
Чтоб… связать… тебе жизнь…
Я… тайком распускаю… свою…
Валентина Беляева
В этом одном монологе поразительно сочетаются те многие мысли, эмоции и чувства, которые испытывают Женщины… Здесь и вера, и обида, и гордость и одиночество..и, конечно же надежда…надежда на счастье… Читая этот монолог я порой узнаю знакомые нотки… Трудно остаться равнодушным перед такой радугой чувств и красок…
Вот ведь как… явилась первой! Надо было опоздать,
Где-нибудь в сторонке встать…
Что поделать — сдали нервы…
Шла, как будто на экзамен, с пятницы считала дни…
Как же: встреча под часами…
Под часами… вот они…
А его на месте нет! (Как некстати нервы сдали!)
Ну, еще бы, на свиданье, не была я столько лет!
Даже страшно подсчитать….
Я не могу без тебя жить!
Мне и в дожди без тебя – сушь,
Мне и в жару без тебя – стыть.
Мне без тебя и Москва – глушь.
Мне без тебя каждый час – с год;
Если бы время мельчить, дробя!
Мне даже синий небесный свод
Кажется каменным без тебя.
Я ничего не хочу знать –
Бедность друзей, верность врагов,
Я ничего не хочу ждать.
Кроме твоих драгоценных шагов.
Такие строчки мы дарим очень особенным людям в нашей жизни… Тем, без кого жизнь становится черно-белой, скучной и пустой. И если мы не можем этого сказать человеку, который рядом — возможно, этот вовсе не тот человек…
***
Сжала руки под тёмной вуалью…
«Отчего ты сегодня бледна?»
- Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот…
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру.»
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру».
Анна Ахматова
Иногда слов бывает очень много, так много, что удивляешься их разнообразию и многоликости. И все они о главном… Но… Все они часто остаются лишь набором букв и словосочетаний… А порой бывает совсем наоборот. Всего лишь несколько слов, которые доходят до самого сердца… и остаются там навсегда.
Вот эти несколько слов нашли сегодня отклик во мне… и повеяло почему-то осенним настроением накануне весны…
жизнь
пополам с тобой.
ветром осенним бегу по дорогам города.
дождь
вперемешку с листвой
в душу ворвался и вдребезги сердце. холодно.
ждать
не хочу, не могу.
капли тумана ныряют на крыши троллейбусов.
- стой!
я беззвучно кричу,
и голос мой эхом между домами вертится.
жизнь
пополам делю.
но мне ни к чему полмечты, пол-любви, полжелания.
ты забирай ее всю…
перезагрузка. offline. режим ожидания.
Это стихотворение я впервые услышала на репетиции в драмстудии. Не просто прочитала в книге, а услышала из уст человека, который декламировал его очень эмоционально, с душой… С тех пор оно мне запомнилось… не просто в памяти, а в самом сердце…
Оттого, что я жить без тебя не могу,-
Я пишу твоё имя лучом на снегу.
На граните горы. На холсте высоты.
В каждом промельке света мне видишься ты.
Я цветами пишу. Ты ведь любишь цветы.
Это всё для тебя. Это ты. Это ты.
Вот мелькнул в непогоду просвет голубой,
Это небо сейчас улыбнулось тобой.
Вот сады захмелели, рассветом знобя.
Это всё для тебя. Для тебя. Для тебя.
Ты всегда. Ты везде. На земле и в воде
На снегу и песке. На свету и во мгле.
Я бегу к тебе, сердцем крича на бегу:
- Не могу без тебя. Не могу… Не могу…
И когда в моей душе просыпаются светлые, прекрасные чувства, и мне хочется так много сказать…всегда приходят именно эти строки…
Этот сонет был написан Эдуардом Гольдернессом для его возлюбленной, с которой судьба разлучила его, и которую он поцеловал всего раз в жизни, да и то – во сне…
Прости, я слишком много пожелал –
В любви к тебе всегда быть человеком.
В наш дерзкий век я дерзко возмечтал
Быть впереди, а не плестись за веком.
Готовя для тебя столь редкий дар,
Ни в чем любви не ставил я границы.
Но кто стремится к Солнцу, как Икар,
Тот должен быть готовым и разбиться.
И вот лежу, изломан меж камней.
Оборваны мои пути-дороги.
Целую тихо землю…Ведь по ней
Идут твои стремительные ноги.
Ну что ж… Одна иди своим путем.
…Еще не раз мы встретимся на нем!
ЭНГИБАРОВУ ОТ ЗРИТЕЛЕЙ
Шут был вор: он воровал минуты –
Грустные минуты, тут и там, -
Грим, парик, другие атрибуты
Этот шут дарил другим шутам.
В светлом цирке между номерами,
Незаметно, тихо, налегке
Появлялся клоун между нами
В иногда дурацком колпаке.
Зритель наш шутами избалован –
Жаждет смеха он, тряхнув мошной,
И кричит: «Да разве это клоун?
Если клоун – должен быть смешной!»
Вот и мы… Пока мы вслух ворчали:
«Вышел на арену – так смеши!» -
Он у нас тем временем печали
Вынимал тихонько из души.
Мы опять в сомненье – век двадцатый:
Цирк у нас конечно мировой, -
Клоун, правда, слишком мрачноватый –
Не весёлый клоун, не живой.
Ну а он как будто в воду канув,
Вдруг при свете, нагло, в две руки
Крал тоску из внутренних карманов
Наших душ, одетых в пиджаки.
Мы потом смеялись обалдело,
Хлопали, ладони раздробя.
Он смешного ничего не делал, -
Горе наше брал он на себя.
Только – балагуря, тараторя –
Все грустнее становился мим:
Потому что груз чужого горя
По привычке он считал своим.
Тяжелы печали, ощутимы –
Шут сгибался в световом кольце, -
Делались всё горше пантомимы,
И морщины – глубже на лице.
Но тревоги наши и невзгоды
Он горстями выгребал из нас –
Будто обезболивал нам роды, -
А себе – защиты не припас.
Мы теперь без боли хохотали
Весело по нашим временам:
Ах, как нас приятно обокрали –
Взяли то, что так мешало нам!
Время! И разбив себе колени,
Уходил он, думая своё.
Рыжий воцарился на арене
Да и за пределами её.
Злое наше вынес добрый гений
За кулисы – вот нам и смешно.
Вдруг – весь рой украденных мгновений
В нём сосредоточился в одно.
В сотнях тысяч ламп погасли свечи.
Барабана дробь – и тишина…
Слишком много он взвалил на плечи
Нашего – и сломана спина.
Зрители – и люди между ними –
Думали: вот пьяница упал…
Шут в своей последней пантомиме
Заигрался – и переиграл.
Он застыл – не где-то, не за морем –
Возле нас, как бы прилег, устав, -
Первый клоун захлебнулся горем,
Просто сил своих не рассчитав.
Я шагал вперед неутомимо,
Не успев склониться перед ним.
Этот трюк — уже не пантомимы
Смерть была – царица пантомим!
Этот вор, с коленей срезав путы,
По ночам не угонял коней.
Умер шут, – он воровал минуты –
Грустные минуты у людей.
Многие из нас бахвальства ради
Не давалась: проживем и так!
Шут тогда подкрадывался сзади
Тихо и бесшумно – на руках…
Сгинул, канул он – как ветер сдунул!
Или это шутка чудака?..
Только я колпак ему – придумал, -
Этот клоун был без колпака.
1972 Владимир Высоцкий
Впервые я услышала это стихотворение несколько лет назад. И оно мне запало в душу. Наверное где-то в душе я иногда чувствую себя таким вот «клоуном»… без колпака.
