Просыпаясь утром, мы заставляем себя вылазить из тёплой постели и идти в ванную комнату. Мы пьём свой кофе и вечно торопимся куда-нибудь… Не важно куда: на работу, учиться или просто по делам. И чувствуем одиночество. Жгучее… оно не оставляет нас. Нам хочется быть с кем-то и быть чем-то для кого-то. Мы бежим, торопимся, меняем автобусы и станции метро, но это ощущение пустоты нас не оставляет. Мы всё ищем КОГО-ТО… и не можем найти.

Мы – как разорванные звенья одной цепи. Хотим соединиться, но никак не получается. Влюбляемся, дарим цветы, просыпаемся в чужих постелях. А звенья всё не соединяются…

А мы, тем временем, всё продолжаем искать КОГО-ТО…

Мы странные люди.

Нам есть, что сказать друг другу, есть чем поделиться. Но мы прячем это поглубже в себя, считая, что никто вокруг не поймёт нас. Молчим, думая, что люди вокруг нас – толпа, которая не прочувствует, не оценит. Есть конечно самые-самые близкие, но и от них тоже нужно что-то прятать. Поглубже. Чтобы случайно не вырвалось наружу.

По утрам улицы полны спешащих людей. И в глазах каждого встречного немое: «Мне есть, что сказать. Но вы меня не поймёте. Поэтому я промолчу». Сотни людей. Тысячи. В глазах каждого это немое одиночество.

Мы странные люди.

Мы натягиваем на лица улыбки или маски равнодушия, чтобы никто не увидел, что мы чувствуем. Наши лица становятся лицами с обложек журналов: есть гримасы, но они ничего не выражают… Мы как будто постоянно ожидаем нападения и осуждения, даже со стороны близких нам людей. Идем по улицам, заходим в офисы и магазины, и встречая знакомых тут же достаём свой щит – улыбку, или опускаем забрало – равнодушие. А в глазах – вызов…

Мы странные люди. Мы очень странные люди…

…Здравствуй, Осень!..

Вот и пришла пора прекрасных облаков… даже нет – ворвалась в мой город и мою жизнь, ожидаемо и вовремя – все в жизни всегда происходит вовремя, даже если нам трудно это понять и принять.

Кто-то скажет – пора простуд и дождей, теплых вещей и  туч… а для меня – пора зрелости и любви. И не страшно простудиться, потому что есть Тот, кто напоит чаем с малиной и укутает в теплый плед, и не страшны дожди – ведь бродить вдвоем под большим зонтом по аллеям парка так здорово… а как приятно ощутить Его заботливые руки, кутающие тебя в теплый шарф, Его дыхание на своих замерзших пальчиках… а тучи – это не вся осень, а лишь один из ее атрибутов.

…и улыбнувшись я тихо-тихо прошепчу, чтобы не разбудить Тебя – “здравствуй, Осень!..”

Болит душа от потерь, верю я – ты тоже верь. Наступит день – уйдёт печаль, придёт весна, уйдет февраль. И мне не жаль, ничего не жаль, полный газ и в пол педаль. Время стоп, стоп печаль, улетай…

Может быть, я зайду в церковь, взгляну на те иконы, которые никогда ничего мне не говорили, зато теперь что-нибудь скажут. Если какой-нибудь понравившийся мне мужчина пригласит меня в ночной клуб, я протанцую с ним всю ночь напролет. Потом пойду с ним в постель – но не так, как прежде с другими – то с деланным безразличием, то с деланной страстью. Я хочу отдаться мужчине, городу, жизни – и, наконец, смерти.»

Пауло Коэльо “Вероника решает умереть”

p.s. …жизнь стоит того, чтобы ЖИТЬ. Жить ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС, в мгновении настоящего. Ведь настоящее – это лишь разделительная черта между прошлым и будущим, но именно в ней таится прелесть мгновения – быстро уходящего. В настоящем не может быть ни суждений, ни мыслей, ни планов, ни воспоминаний – ним можно только жить. А мы так часто теряем красоту момента в погоне за прошлыми разочарованиями – а ведь прошлое было, прошло и уже мертво. А будущее неясно, но как только прояснится – станет настоящим – и мы снова его упустим…

Помните, ЖИЗНЬ правда стоит того, чтобы ЖИТЬ. В настоящем. Не упуская чудесных мгновений…

«Сомнения – яд, капля за каплей разрушающий вашу душу» (из «Джен Эйр»)

…ну а я столько сомневаюсь, что и души во мне скоро не останется, если вдуматься в выше сказанное… работаю над своим телом, закаляю его, делаю сильным, а дух закалить не могу, не могу воспитать себя морально, духовно, может слабость, не знаю, мне-то кажется, куда уж более закаляться одиночеством?..

Вот и сомневаюсь, бешусь… не нервничаю – просто тужу, на какой-то волне непонятной вишу… жду… у нас такие разные жизни, образ жизни, ну может не замечает, может даже и не задумывается, скорее всего, не задумывается, а я сижу и жму, «удалить\отменить», «удалить\ отменить»… дурею, развлекаю себя, нервы себе щекочу, а как по-другому – не знаю, не в нём дело конечно, во мне, а он – просто пусковой режим…

…мне ведь нужно питаться эмоциями, а где я их здесь возьму-то?… а как же?

Очистила его стенку от всех своих записей, потом кинула одну… глупая попытка обратить на себя внимание, я же понимаю – это дурацкий детский ход, но что же… разве у меня всё по годам… я же понимаю… а не сдерживаю себя, хочу, вопиюще хочу!!!

… и вот живу в этом своём придуманном мире, с ним в главной роли, даже не со мной, а он-то не знает… появляется, разговаривает, спрашивает… а у меня уже трагедия тут развернулась…

Господи……………. мне же просто скучно, это всё от нехватки эмоций, ощущений, просто пытаюсь разбавить своё серое сейчас красочным потом, а чёрное разочарование виснет над моими ожиданиями… и всё, сама пишу сценарии, сама вношу поправки, сама задаю исход… не дождавшись настоящего хода событий… потому что мне скучно, тут жизнь так медленно течёт, эта тишина и спокойствие так угнетают, особенно когда появляются такие как Птиц, и хочется развернуть крылья во всю, а тут тесно: то ли крылья слишком огромные, то ли пространство слишком маленькое, задыхаешься, и хватаешь воздух, так нужно, потому что так нужно, потому что нужно жить, не обращая внимания на качество воздуха и его пригодность, так же как и при чудовищной жажде рано или поздно кинешься к первому же попавшему колодцу или луже, и жадно будешь пить и пить и пить, пока не насытишься, не станешь ведь пить маленькими глотками, и только потом уже начинаешь понимать, что вода гнилая была, отравленная, и хреново становится, просто так нужно было, не было колодца с чистой водой, ну или просто не хватило сил до него дойти…. приблизительно так я жила… и естественно испытывая жажду сейчас, жажду чувств и эмоций, я боюсь опять не наглотаться чего-то…. не того… но мне же скучно…

Lemuria

Я танцую, чтобы учиться…

Я танцую, чтобы учить…

Я танцую для себя…

Я танцую, чтобы радоваться…

Я танцую, чтобы мечтать…

Я танцую, чтобы выразить чувства и эмоции…

Я танцую с любовью…

Я танцую, чтобы творить…

Я танцую, чтобы БЫТЬ…

Я танцую, чтобы прикасаться…

Я танцую, чтобы вдохновлять…

Я танцую для мира…

Я танцую против ненависти…

Танцую, чтобы быть успешным…

Я танцую в своем сердце…

Танцую, чтобы дышать…

Я ТАНЦУЮ.

…Как страшно, когда не кому позвонить, не с кем встретиться, что бы поговорить о чем то насущном, о том, что давно беспокоит, просто поболтать о чем то понятном и интересном для обоих …Это как разговор на одном языке…когда не нужно переводчика, когда условности забыты, когда возникает такое прекрасное ощущение доверия, близости духа… какого то высшего единения!!!

…Слова, слова ..они порой тают как маленькие градинки, лишь на мгновение оставляя след и тут же исчезают под натиском новых слов, событий, переживаний…Но почему то, вдруг, ты вспоминаешь глаза говорящего эти слова, мимолетное движение рук, полу наклон головы … и слова как бы рождаются вновь, те слова которые были сказаны тогда именно тебе, для тебя …во имя тебя….Именно поэтому они запоминаются надолго, именно поэтому они не умирают и наполняют твою душу светом…

…У каждого человека есть свои тайны – эти маленькие и не очень рассказики, которые хочется не прочитать… нигде и никогда, кроме собственной памяти…Хотя порой …совсем и не хочется читать вообще, не хочется вспоминать и даже просто думать о них… Ведь кто из нас не ошибался и не делал такого, о чем потом жалел? Поэтому мы прячем эти тайны, эти не простые жизненные ситуации, переживания за различными никами… При этом систематически или не очень заходим на этот Блог или какой то другой… Или просто общаемся с таким же как ты человеком-улиткой и боимся назвать свое имя… А ведь так порой хочется услышать свое имя общаясь с уже ставшим близким тебе человеком, почувствовать неподдельный интерес к тому, как называют тебя дома или в кругу друзей…И услышать, что он вдруг впервые назвал тебя также…

Зигмунд Графф сказал – Имя имеет лишь тот, кто отбрасывает свои титулы и звания, потому что они меньше имени… Так что давайте встречаться, отбрасывая ники, клички и прочие атрибуты нашей суррогатной жизни. Ведь так здорово слышать свое имя из уст близких тебе по духу людей…, не читать, а слышать глядя в глаза прекрасные слова о дружбе, любви, верности …

И как здорово, наконец, просто ощущать что где то в Киеве, Москве или Виннице есть человек, который всегда ждет общения с тобой, с которым вы говорите на одном, понятном и таком настоящем языке…

Zorro2010

Если у вас есть кошка, вы возвращаетесь не в дом, а домой.

Бог создал Кошку, чтобы у человека был тигр, которого можно погладить.

Кошки не упускают своего.

Собака прыгает к вам на колени, потому что любит вас; кошка – потому что ей так теплее.

Даже самое маленькое из кошачьих – совершенство.

Отношения между кошкой и человеком намного ближе, чем они могут быть между двумя кошками.

Чужая душа – потемки, ну а кошачья – тем более.

Когда мы с кошкой играем, еще вопрос, кто с кем играет – я с ней или она со мной.

Если кошке не удалось поймать мышь, она делает вид, что погналась за листиком.

Люди заводят собак, а кошки людей. Видно, считают их полезными домашними животными.

Собака, если ее позвать, прибежит; кошка – примет к сведению.

Иногда наругаешь кошку, взглянешь на нее, и возникает неприятное ощущение, будто она поняла все до последнего слова. И запомнила…

Кошек не любит только тот, кто еще не встретил свою кошку.

Любить кошку можно только на ее условиях.

Если вы понравитесь кошке, она позволит вам стать ее другом, но хозяином – никогда!

Женщины и кошки одинаковы: ты только думаешь, что ты ими владеешь.

Время, проведённое с кошкой, никогда не потрачено зря.

С точки зрения кошки, самое уютное место в доме – это место, на котором в данный момент сидит хозяин.

Кошки всегда прибегают на зов. Если, конечно, в этот момент у них нет дел поважнее.

-==25 сентября 1893 г.==-

Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все кончено. Мы больше никогда не увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться, чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой себе, и нам обоим вместе… Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову, смотрел на меня жалобным, молящим взглядом… Какое у тебя было пылающее и несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез, я чувствовала их, они жгли мне руки.

Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет больно, а затем придет исцеление.

И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты никогда не узнаешь, и мои письма будут единственной связующей нитью, но она не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом.

Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным, тихим поцелуем -ведь нас разделяет такое большое расстояние!..

-==25 сентября 1894 г.==-

Дорогой мой, маленький мой Луи! Я снова говорю с тобою, как обещала. Вот уж год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать твоей боли.

И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались, иные подробности и вовсе исчезли. Правда, они порой всплывают в памяти; если что-нибудь случайно о них напомнит.

Я как-то попыталась и не могла представить себе выражение твоего лица, когда впервые тебя увидела.

Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты поймешь, что все на свете стирается.

Недавно я улыбнулась. Кому?.. Чему?.. Никому и ничему. В аллее весело заиграл солнечный луч, и я невольно улыбнулась.

Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды я, против воли, улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так – радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее.

Да, да, подними голову и улыбнись.

-==17 декабря 1899 г.==-

И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи. Я – как сон, не правда ли? Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя прикоснуться.

Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что каждый день наступает утро и, как всегда, сменяются времена года. Солнце сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет полон благожелательности.

Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва я замечала, что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз я смеялась.

Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества довольных людей я почувствовала себя счастливой.

Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всем этом; а также и о том, что отныне я обратилась в новую веру – я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо понимая ее… Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.

-==6 июля 1904 г.==-

Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь собираюсь уехать.

У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь.

А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело, плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное, как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы.

А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с тобою, я выглядела бы твоей матерью – и по наружности, и по тому выражению глаз, с каким бы я смотрела на тебя.

Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

-==25 сентября 1893 г.==-

Мой дорогой Луи!

Вот уже двадцать лет, как мы расстались… И вот уже двадцать лет, как меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое перешлют тебе верные и почтительные руки, – те, что в течение многих лет пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь мне, – если ты еще не забыл меня,– простишь, что я покончила с собой на другой же день после нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя.

Мы вчера расстались с тобой. Посмотри хорошенько на дату – в начале письма. Ты, конечно, не обратил на нее внимания. Ведь это вчера мы в последний раз были с тобою в нашей комнате и ты, зарывшись головой в подушки, рыдал как ребенок беспомощный перед страшным своим горем. Это вчера, когда в полуоткрытое окно заглянула ночь, твои слезы, которых я уже не могла видеть, катились по моим рукам. Это вчера ты кричал от боли и
жаловался, а я, собрав все свои силы, крепилась и молчала.

А сегодня, сидя за нашим столом, окруженная нашими вещами, в нашем прелестном уголке, я пишу те четыре письма, которые ты должен получить с большими промежутками. Дописываю последнее письмо, а затем наступит конец.

Сегодня вечером я дам самые точные распоряжения о том, чтобы мои письма доставили тебе в те числа, которые на них указаны, а также приму меры к тому, чтобы меня не могли разыскать.

Затем я уйду из жизни. Незачем рассказывать тебе – как: все подробности этого отвратительного действия неуместны. Они могли бы причинить тебе боль, даже по прошествии стольких лет.

Важно то, что мне удалось оторвать тебя от себя самой и сделать это осторожно и ласково, не ранив тебя. Я хочу и дальше заботиться о тебе, а для этого я должна жить и после моей смерти. Разрыва не будет, ты бы его, возможно, и не перенес, ведь тебе все огорчения причиняют такую острую боль.

Я буду возвращаться к тебе, – не слишком часто, чтобы понемногу мой образ изгладился из твоей памяти, и не слишком редко, чтоб избавить тебя от ненужных страданий. А когда ты узнаешь от меня самой всю правду, пройдет столько лет (а ведь время помогает Мне), что ты уже почти не сможешь понять, что значила бы для тебя моя смерть.

Луи, родной мой, сегодняшний наш последний разговор кажется мне каким-то зловещим чудом.

Сегодня мы говорим очень тихо, почти неслышно, – уж очень мы далеки друг от друга, ведь я существую только в тебе, а ты уже забыл меня. Сегодня значение слова сейчас для той, которая его пишет и шепчет, совсем иное, чем для того, кто будет читать это еловой тихо произнесет “сейчас”.

Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев вечность – пусть это покажется нелепым, – сейчас я целую тебя, как прежде. Вот и все… Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна…

P.S.  Читая  эти письма, я плакала… нет… не плакала, а просто рыдала… каждая строчка, каждое слово – а за ними столько боли, столько эмоций… столько НЕЖНОСТИ… и понимаешь, что живешь как-то не так, если  в твоей жизни нет места такой вот огромной НЕЖНОСТИ… таким вот чувствам. Живешь, как кукла, проникаясь черствостью и цинизмом, и перестаешь отличать черное от белого… и появляются какие-то нелепые двойные стандарты… и… что-то еще… что-то, чему трудно (а может и страшно) найти название… что-то, проникающее в душу и сердце холодным скользким комочком…

Нет… больше нет…

…и пусть будет эта ГРУСТНАЯ НЕЖНОСТЬ